ТЮБЕЛЯС - 2013
А съездить в бывший крупный совхоз, а ныне в полупустую деревню, очень даже полезно. И не только оттого, что здесь живёт около сотни наших подписчиков, и даже не оттого, что звание «селянин» теперь редкость, а чтобы почувствовать контрасты большой политики. Судите сами: наша иномарка несётся по трассе, тесновато, но если вырываешься из-за фур, летишь, не трясёт. Но вот асфальтовая река свернула в Тюбеляс, и ты на телеге прыгаешь через ямы с тележной скоростью. А по сторонам широченные поля, когда-то здесь колосились зерновые, цвели сады, теперь же березняк в рост человека. А вот современная школа, заходим в светлый класс: «Вау!». Плазма, компьютер, новенькие парты и всюду цветы, книги. Но звенит звонок, на пороге пять детишек — весь второй класс.
Однако люди живут, радуются, и на улицах чистота, и развалины храма вычистили, будут восстанавливать.
Возродить невозможно
— Если откровенно, считаю, не только село гибнет, а вообще, гибнет страна. Может быть, это слишком громко сказано, но молодёжи уже нет в деревне, нет рождаемости для возрождения. Какие поля! Их давно уже нет, и вообще, в перспективе вряд ли они будут. Сельское хозяйство возродить в нашей зоне критического земледелия уже невозможно. Легко было развалить такой богатый совхоз, когда-то миллионер, а воссоздать вновь это всё нереально. Скоро даже того, что обрабатываем на своих участках, не будет. Пока у меня своё хозяйство: корова, поросята, огород двадцать соток и всё остальное. Муж работает на железной дороге, старший сын отслужил в армии, живёт в Юрюзани, средний у нас служит в Москве в полку Дзержинского. Конечно, он тоже не останется в Тюбелясе, да и смысла нет оставаться. Где здесь найти работу молодому парню? Дочь пошла сейчас в первый класс.
Оба родителя у меня работали в совхозе. Отец начинал работать ещё в колхозе шофёром, а мама работала на питомнике. Сравнивать современную жизнь с тем временем мне трудно. Мы были ещё маленькие, и работы у родителей было много. У нас была большая семья, и всегда было хозяйство — коровы, овцы, свиньи, куры, огороды. Таким вот образом и жили. Всё меняется: когда-то миллионер-совхоз, а сейчас что…. Ну не плакать же.
Алевтина Комиссарова,
социальный педагог
Один за год
— Мы в этом году пострадали — наша средняя школа превратилась в основную. В прошедшем учебном году выпустили последних троих одиннадцатиклассников, и сейчас у нас только девять классов. Сегодня в девятом четыре человека, и в первый класс пришли четыре ученика. Есть пополнение во втором классе — один ребёнок приехал из Трёхгорного, другой из Башкирии, а было трое. Но надо признать: село умирает, в этом году родился всего один ребёнок. Молодые уезжают из деревни, как и по всей России. Но школа наша существует, она неплохая, мы пролицензировались до семнадцатого года, аккредитацию прошли до двадцать четвёртого года. Единственная проблема — педагоги стареют, за исключением двух, всем за пятьдесят.
Село ещё живёт, проходят различные культурные мероприятия: День молодёжи, День села, конкурс «Лучший дом», а сейчас администрация готовит конкурс «Человек села». А какие вечера встреч выпускников мы в школе проводим — по сто с лишним человек бывает! Мы начали восстанавливать церковь, население вышло на субботник. А если уж сравнивать с советскими временами, то всё равно жить стали лучше. Посмотрите: почти в каждом доме машина, во многих домах есть трактор. Хотя трудоспособное население не работает. Многие стоят на бирже. Однако находят средства на приобретение машин, на строительство. Кто-то зарабатывает на молоке, но это редкое явление, потому что поголовье скота резко уменьшилось.
Екатерина Плеханова,
учитель начальных классов
Никто не мешает
— Родился я в Казахстане, но здесь живу давно, не помню даже, сколько. Всё мне здесь нравится, например, хорошо ездить на велосипеде, никто не мешает. У меня три велосипеда. Моя сестра учится в седьмом классе. Сейчас иду к бабушке, родители на работе в городе. Кем они там работают, не знаю. Я, когда вырасту, буду машинистом, хочу поезда водить.
Роман Железный,
ученик 3 класса
Помогаю отцу
— Еду с нашей свалки, порядок там наводил. С отцом ямочный ремонт улиц провели — раз здесь живём, то надо стараться что-то делать. Жизнь надо менять в лучшую сторону. Пока отцу помогаю, но если честно, перспектив в селе никаких нет. Есть, конечно, мои одноклассники, которые дом здесь купили. Чтобы остаться на земле, нужно найти толковых друзей, помощников. Я посмотрю ещё, закончу институт, жизнь покажет, как поступить.
Андрей Иванов,
студент 4-го курса ЮУрГУ
Были времена труднее
— Нашей библиотеке имени Павленкова 3 октября исполнится сто лет. Конечно, старых книг времён Павленкова не сохранилось. У нас около 12 тысяч книг. Читают сейчас мало, но всё равно люди приходят. А как без библиотеки жить? Закрой её — народ будет возмущаться. А если ещё и школу закрыть, вообще ничего не останется в деревне. У меня компьютер, но вот проблема — принтер не работает, потому что нужна краска, а это дорого. Подписка на это полугодие: только «Сельская новь» и «Комсомольская правда», раньше были «Аргументы и факты», но почему-то на новое полугодие их не выписали. Были времена и труднее, но мы всё пережили, и это переживём.
Тамара Абрамова,
библиотекарь
Тянет домой
— Пропадает село, работы никакой нет, все разъезжаются. Но кто не ленится — машины покупают, а лентяи смотрят, где бы чего украсть. Сын с дочерью у меня в Трёхгорном, и я с ними. В Тюбеляс на свою «дачу» приехала. Жила бы здесь, да приступы с сердцем бывают, поэтому дети увезли в город. Приезжаю недельки на две. Сколько в Трёхгорном не живу, но домой тянет.
Анна Москвичёва,
пенсионерка
Был бы в два раза больше
— Я родился здесь и 91 год живу. В сто раз люди лучше жили, дружно, весело. До войны ещё в колхоз комбайны пришли «Коммунар», а потом и «Сталинец» прислали. Затем война. В один день со мной ещё семь человек забрали, я один вернулся. Меня диск от автомата спас, немецкая пуля в него попала. А после войны у нас семь кирпичных коровников было, только на Луковой какое стадо паслось! Если бы не развалили совхоз, сейчас Тюбеляс в два раза больше был бы. А что сейчас? Сосед Димка за пятьдесят километров на работу ездит, а то бы здесь дома работал. Или вот у Ильясова на лесопилке люди работают, там ни нормировщика, ничего нет, как хотят, так и платят. А кто-то в Башкирию на щебёнку ездит. Разве это дело?
Кузьма Максимюк,
фронтовик
Восстанавливаем родники и храм
— Всё зависит от финансов. Нужно что-то сделать, отремонтировать или даже элементарно заняться капитально дорогами, а у нас при принятии бюджета было по нулям. Денежные средства нам были выделены на очистку дорог в зимнее время и освещение, здесь нас не обидели.
Мы начали отсыпку улиц, и уже на семи сделали ямочный ремонт, начали с улицы Заречной и дошли до Кузнечной. Шла реконструкция железной дороги, убирали старый балласт, а это то, что нам нужно — щебень с землёй. Огромное спасибо Александру Иванову, помогает он селу во всём. У него свой трактор, и он с сыном вывез сорок восемь тракторных телег за мизерную плату. Они сами грузят, возят и сами разравнивают. Помощь селу древесиной, штакетником оказывает предприниматель Адик Ильясов. У него кафе и лесопилка в деревне. Он всегда идёт мне навстречу, выделил погрузчик, когда чистили здание старой церкви. Делали мы два субботника по очистке кладбища, потому что на протяжении последних 20 лет погост превратился в мусоросборник. Был сход, и мы решили восстанавливать церковь. Трудно будет, но попытаемся. Открыли счёт в банке, может, кто-то отзовётся. Церковь нужна, надо прививать молодёжи духовную культуру. Мы же все ценности свои потеряли. В семидесятых годах была хоть какая-то идеология, а сейчас ничего нет.
Мы восстановили уже третий родник. Это помимо центрального водопровода, потому что я сужу по финансированию и по сроку его службы. И, зная, как это всё строится и делается, решил, что надо восстановить старые родники. У нас же организовали свалки на этих местах, мы почему-то не придерживались правила «не плюй в колодец…». Тогда я просто поставил себе цель — по одному колодцу в год делать. Всего по селу около девяти действующих колодцев.
Если бы у коренных жителей были документы в порядке, здесь бы городские покупали дома. Приезжают, спрашивают, но только дома с документами. Мне самому удивительно, спрашиваю: «Вы как живёте?». «Ах, жили и жили, от тяти дом остался», — отвечают они. Работать ездят в Трёхгорку, вернее, их возят на «ГАЗели». Они работают дворниками, много сельчан сейчас на железной дороге, но там идёт сокращение. Некоторые жители работают в Юрюзани и Усть-Катаве. Многие держат частное подворье, но официально зарегистрированных фермеров у нас нет. Был один желающий, хотел заняться бычками, но и тот отказался. Отучили людей работать на земле, поэтому находят работу на стороне. На земле же надо работать с утра до вечера, а тут съездил на какое-то время, получил зарплату — и всё. Поголовье скота сокращается ещё потому, что люди в основном сейчас преклонного возраста, а молодые разъехались. Отучили работать на земле, у нас сейчас даже огороды не стали сажать. А ведь не было клочка пустой земли, люди ругались из-за борозды. Если взять тюбелясский совхоз — это тысяча голов дойного гурта, и молодняк был, в конечном итоге полный развал. А у нас есть жители, которые получали чисто сельскохозяйственные профессии, заканчивали даже вузы. И куда им было уходить? Нет, народ у нас не ленивый, народ находит где заработать, у нас в селе по две машины во дворе, это нормальное явление. Лучше стали жить люди. Единственный больной вопрос: шесть километров дороги от Вязовой. Я уже не знаю, куда обращаться. Дорогу грузовики раздавили полностью.
Михаил Плеханов,
начальник управления села
А. РЕМЕЗОВ.
Фото А. ПЕТУХОВА.