КРАСНАЯ ЦАПЛЯ
О связях
Я пока ещё не сменил свой сотовый на айфон. Но какая это прелесть: пальчиками ширк-ширк — и что душе угодно, перед тобой вырисовывается, и с кем пожелаешь, можешь поговорить и увидеться. Виртуальный мир быстро завоёвывает окружающее пространство, да и завоёвывать-то не надо, он входит, а мы его встречаем с распростёртыми руками. Конечно, чертовски удобно, это как у Высоцкого: «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…». Только не на вершине, а у меня за столом — одна рука на мышке, другая на клавиатуре. А какие сказочные перспективы, и как затягивает! И мы всё глубже и глубже погружаемся в это электронное облако и всё дальше и дальше от запахов, ощущений, осязаний матушки природы. Да, айфоны, скайпы, камкордеры, навигаторы — это тоже творение человека, его вторая природа. Но вот казус: мы-то произведение первой, мы её дети, и окружая себя техникой и технологиями, рвём связующие нити, свою пуповину. Поэтому такая тоска в наших глазах, и наше тело, наши мускулы жаждут воды, ветра, леса. Поэтому болезни, и когда сталкиваемся с природой лицом к лицу, теряемся, нам непонятны её голоса и знаки. Каждое утро дою коз. И пока одна стоит, и белая струйка молока тонким лучом падает в ведёрко, другая нет-нет да подойдёт, уткнётся в спину или плечо и застынет. Наконец не выдерживаю, оборачиваюсь: «Что надо?». А на меня смотрит бездонный зрачок. Чёрный эллипсоид в переливающейся окаёмке цвета табака — ни дать ни взять, глаз Шивы. Что она хочет сказать, может, жалеет меня? По мнение учёных, наши предки неандертальцы могли чувствовать и передавать мысли на расстоянии, у них не развит был язык, и они пользовались интуицией. Потом это качество у нас притупилось, да и неясно до сих пор, имелась ли вообще связь кроманьонцев с неандертальцами. Мы слишком самоуверенны, это нам кажется, что всё мы знаем об окружающем мире. Вот пытаюсь вытащить репей из козлиной бороды. Он крошится, но его крючочки не отпускают ни единого волоска, и лишь разлетаются по ветру семена-пылинки. И кто придумал такой изощрённый способ размножения?! Не говорите, что это естественный отбор или игра случая, нет, здесь явно прослеживается разум. Или эта паутинка, усыпанная алмазами росинок, она так похожа на туманность Андромеды….
О поэзии
Ничто не заменит присутствие, никакие рассказы, фото, фильмы. Миллион раз слышал о прелестях сплавов вниз от Усть-Катава, о пикниках и отдыхе ниже по течению, о заповедных местах с именами Кочкари, Лимоновка, Верхняя Лука. Но пока меня туда не вытащили, как говорят, за уши, так бы жил с убеждением, что самое самые заповедные, самые романтические места на Юрюзани, это её верховья, всё, что выше Трёхгорного. А впервые свозил меня на низ к Хватке Юрий Фёдорович Зуев. Благодарен я и Диадору Анатольевичу Семкову, он вместе с Василием Николаевичем Марочкиным помог мне найти пещеру, где жили отшельницы-монашки. Как-то вот так, исподволь, я и влюбился в Низ.
Только после слияния с Катавом Юрюзань становится настоящей красавицей-рекой в классическом понимании этого слова. В половодье её мощь поражает воображение, поэтому сплавлялись здесь барки, которые и по Волге могли хаживать. С детства запомнилась картинка: ключ, который летом почти пересыхал у нашего огорода, после дождей так разбухал, что был похож на гигантскую аэродинамическую трубу, по которой с гулом неслись доски, брёвна, огородные звенья. Рассказывали, что плыли и мосты, и огуречные грядки. Я такого не видел, зато осталось в памяти, как прихожу из школы, а на печи сидит девчонка в моих штанах и рубашке. Как оказалось, её поймал отец, он укреплял берег, а она сорвалась с брёвнышек выше по ручью. И это безымянный ключик! Что говорить о речке, которая несла свои чёрно-шоколадные воды в километре от дома. И каким надо было обладать профессионализмом и мужеством, чтобы гонять по этим стремнинам набитые железом судёнышки! Конечно, те героические для реки времена ушли безвозвратно, теперь она не труженица, а служанка в сфере туризма и отдыха. Если откровенно, то и не служанка она, а гетера, ублажающая нас на своих роскошных берегах. И отношение у многих к ней, как к чужой женщине, достаточно взглянуть на места пикников.
Но, Юрюзань, как не влюбиться в тебя! Живой амальгамой скользят твои воды вдоль склонов, отражая вечную зелень Рефейских гор, проявляя в плёсах облака и синь космоса. И вот соитие с Катавом. Ты, сине-зеленая обольстительница, и он, шоколадный и быстроногий. Но быстротечен медовый месяц, и уже за поворотом тебя караулит череда седых Гребней. И ты бьёшься, как птица в силках об их скальные стенки, а потом начинаешь плутать, словно пьяная дева, вправо, влево. И лишь рваная фата, что запуталась в соснах, помогает найти тебя в лабиринтах. Вот первые лучи солнца осыпают её мириадами алмазов, румянят золотом. О, где тот Тезей, что выведет пленницу из скальных меандр? Наконец, каменные пики совсем притупились, и Юрюзань сама вышла из теснин к медоносным лугам. Можно перевести дух, полюбоваться грациозным полётом цапли, подразнить гулким плеском рыбака. Есть время подумать и о тайне, о пещерах, взирающих чёрными очами на проплывающих путников.
О судьбе
Человек предполагает, а Бог располагает — стопудово, тысячу раз убеждался. Чуть не месяц собирались в экспедицию к Красной цапле у Бурановской пещеры. То дожди, то работа, то всё сразу мешало собраться всем участникам вместе. Наконец, погода устаканилась, и мы решили выехать на двух машинах в девять утра. И ровно без десяти начал накрапывать дождь, потом и полил вовсю. Но нас ничто не могло остановить, мы так долго ждали этого момента, так были экипированы, у нас столько фото- и видеотехники. До границы Салаватского райна всё шло сносно, шины цепляли асфальт, всюду были указатели. Но как только свернули к реке, началось. Просёлочные дороги по-заячьи петляли, ныряли в овраги, огибали опушки. Мы порылись в загашнике и нашли всесильный джипиэс. В глазах блеснула надежда, мы успокоились и ещё час плутали по космическому наводчику, заезжая то со стороны Идриса, то с Мураткино. Пару раз казалось, дождик отступает, и мы найдём цаплю. Но наши авто всё больше и больше юзили по раскисшим колеям, и спиной чувствовалось: задержись ещё на двадцать минут — и мы уже не выедем на асфальт. Увы, цапля повернулась к нам задом, мы решили вернуться.
Впервые писаницу с изображением цапли мне показал Борис Николаевич Дыдыкин. Тогда мы посетили Бурановскую пещеру, а буквально рядом, на пороге Алёнина дола, навес. Пройдёшь мимо, если не знаешь, не приметишь. Но если плеснёшь на скальную стенку водички, то засияет, откроется во всей красе цапля, нарисованная далёким пращуром. Великая сила искусства — с той поры багряно-охрая, длинноклювая птица манила меня. Через неделю мы вновь рванули к цапле, но на этот раз мы благоразумно вооружились внедорожником. Через час уже подъехали к реке у Малого Лимоновского гребня. И первое, что увидели — грациозный полёт серой цапли, как раз напротив изображения Красной.
Казалось бы, удача, но когда съёмочный день закончился, мы опять поплутали. Накручивали километры по полям, где когда-то стояли деревни с заповедными именами Бурановка, Счастливка, Краснополье. И три раза выезжали на свой собственный след! Заколдованное место, не зря же Борис Николаевич обозвал эти земли Бермудским треугольником. А может, морочил нам головы выросший на полях березняк? И здесь случилось чудо. Когда мы уже вырвались на знакомую дорогу, и джип спустился в крутой овраг, в трёх метрах перед его носом явилась косуля. Мы повыскакивали, на ходу открывая камеры. И тут я увидел ещё более ошеломляющее явление: из-за кустов вышел козёл с рогами, как на гербе Усть-Катава. И как он легко, красиво, в три прыжка удалился от нас! От неожиданности мало что успели заснять, но зато столько было разговоров — настоящая антилопа, как в Африке!
Библейский мудрец сравнивал нас с рыбами, попавшими в сети, человек не знает, что ждёт его завтра. Казалось бы, ты сделал всё наперекор судьбе, приложил нечеловеческое усилие, чтобы всё было по твоей задумке, но какая-то мелочь, волосок, пылинка — и всё пошло наперекосяк. И ты хоть разбейся, ничего не склеишь. А потом так повернёт, так закрутит, да ещё такое выбросит на поверхность! Поэтому и говорят: судьба!
О любви
Насколько помню детство, которое прошло рядом с рекой, цапель на ней не было. Поэтому эти большие птицы для меня были всегда экзотикой. Одно из любимых моих хокку посвящено было им:
— Только их крики слышны…
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.
И вот спустя полвека, на реке появились они. Может быть, рыбаки и сплавщики видели их и раньше, но мне запомнилась такая картинка. Рабочая электричка везёт уставший люд по домам. Редко кто дремлет, в основном ведут разговоры, парами, в компании. И вдруг возглас: «Смотрите, смотрите, цапля!». И добрая треть пассажиров льнёт к окошкам. Там внизу плёс, и в лучах утомлённого солнца неподвижно стоит фарфоровая статуэточка. А потом были сплавы от Сильи до Идриса. И нет-нет, при новом повороте бесшумно взлетит, расправив крылья, эта большая птица. Втянув в себя шею, отлетит на приличное расстояние и спустится в укромное место. Украшение реки? Однозначно да!
И вот мы, представители двадцать первого века, повидавшие десятки живописных шедевров человеческого гения, застыли в изумлении перед «полотном» первобытного художника. Какое изящество, какая плавность линий, какой росчерк! Можно подумать, современная девушка из художественной школы, чтобы набить руку, взяла губнушку и нарисовала птицу. Если придерживаться традиционной версии, то это ритуальной рисунок вождя или шамана на удачу перед охотой? Но почему тогда нет изображений более солидных животных? Да и для убийства достаточно примитивных линий, а тут слишком утончённый рисунок. Тотем племени? Возможен и такой вариант, но мне ближе версия о влюблённом юноше. Потому что опыт человечества говорит: шедевры создают только окрылённые музой мужчины. Только любовь способна творить чудеса. Нетрудно представить рядом с художником из каменного века длинноногую красавицу, может, её и звали Серая Цапля? А рядом река, на повороте которой застыла в ожидании добычи серая цапля. Возможно, это послание к нам, к потомкам. Кто знает, кто расшифрует эту тайну? Ещё один гениальный живописец Николай Рерих написал однажды:
— Мы не знаем. Но они знают.
Камни знают. Даже знают
деревья. И помнят.
Помнят, кто назвал горы
и реки. Кто сложил бывшие
города. Кто имя дал
незапамятным странам.
Неведомые нам слова.
Все они полны смысла…
…Великое «сегодня»
потуск неет
завтра. Но выступят
священные знаки. Тогда,
когда нужно. Их не заметят.
Кто знает? Но они жизнь
построят. Где же
священные знаки?
А. РЕМЕЗОВ.
Фото автора.