НА ПУСТЫРЯХ И В РАЗВАЛИНАХ

— Здесь были пустырь и развалины, ломали церковь. В первую очередь сажали деревья по периметру. Это было в 1952 году. Липы, липы, липы. Года два вывозили обломки церкви, а основной сад закладывали в 1955 году.
Всё начиналось с рисунка. Сначала была картинка, её сто раз переделывали. Сколько раз меня ругали — тут не так, здесь не так. Руководил всем непосредственно Белоконев. Он приезжал в парк каждое утро. Здесь с ним встречались я, мой непосредственный начальник — начальник АХО. Меня по-разному называли, на заводе не было должности бригадир-садовод или садовод-агроном. Приехала сюда в 19 лет, а когда сад разбивали, мне было 22 года. Руководители были очень хорошие, мне помогали. Сначала начальник лесного отдела, где заготавливали пиломатериалы, Сергей Яковлевич Бочаров. Потом Павел Ильич Биев от отдела архитектора помогал мне план корректировать. Я нарисовала картинку, но Белоконеву надо было точнее. Несколько раз он возвращал рисунок, Павел Ильич все мои чертежи подправил, раскрасил цветом.
Дворец уже функционировал, и фонтан был. Вокруг памятников были большие клумбы. Цветов много сажали. Знаете, время другое было, садоводство было слабо развито в городе. Многие интересовались, а рассаду негде было взять. Посадим, а утром придём — рассады нет.
Большая проблема была с водоподачей, тогда нигде воды не было. Во дворце был единственный пожарный гидрант, и нам разрешили наливать воду из него. Организовали комсомольский субботник по посадке деревьев, накануне по картинке набили колышки. Привели комсомольцев от цехов и по колышкам начали копать.
Стали возить деревья, сплошь липы. Их привозили за два дня, весь сад был из Пасташа привезён. Сколько нареканий слышала в свой адрес, что не так делаю. Саженцы были большие — пока везут, корни совсем голые. Рабочие ко мне всегда хорошо относились. С собой возьмут, скажут: «Ну, выбирай, какое тебе нравится?» Саженцы высокие, но хиленькие были.

По колышкам посадили буквально всё за неделю. Потом всю весну досаживали. Основная работа была на дворниках, они следили, чтобы деревца не ломали. Не раз находился какой-нибудь хохмач, повиснет и вывернет. С «Уральца» привозили многолетние травы и в каждую ямку засыпали, чтобы укоренялись. Долго, конечно, этот сад приживался. И цветы вытаскивали, рвали. Придём сюда, а клумба голая. Тимофей Яковлевич сколько раз говорил: «Нужно столько сажать, чтобы всем хватило». В этот же период сажали липы по улице Ленина и на территории завода. Позже стали берёзы подсаживать. Урны сейчас аккуратные, а тогда делали бетонные, расставляли, но их опрокидывали, раздалбливали, утаскивали. Это у нас в крови, что ли?
Конечно, большая благодарность дворникам, которые в то время работали, хотя они меня тоже поругивали. С них же требовали поливку деревьев. А таскали воду вёдрами. Многих женщин сегодня уже нет...
Проработала я в этой должности с 1952 года до 68-го. Во все времена были хулиганы, которые только портить умеют. Сейчас в парке, считаю, неплохо. Единственное, что огорчает: часто лежат на скамейках, видимо, после бурной ночи, и могут даже сказать грубо, когда я с правнучкой гуляю: «Ты чего тут ходишь?».
Чтобы парк жил долго, надо следить за деревьями, каждому дереву сделать ревизию, где-то подрезать, подчистить. Если этого не делать, то со временем всё повалится, и парк будет как Пасташ.

Записал А. РЕМЕЗОВ.
Фото автора
и из городских архивов.